A+ A A-

М.Ю. Лермонтов "Герой нашего времени" художественное своеобразие

Художественное новаторство романа обусловлено не только соче­танием в нем черт романтизма и реализма, спецификой жанра, сюже­та и композиции. Поставив перед собой задачу показать «историю души человеческой» и создавая первый психологический роман, Лер­монтов столкнулся с необходимостью по-новому использовать тра­диционные романные средства. Именно ему принадлежит заслуга от­крытия в русской прозе особой разновидности портрета, который стал называться психологический портрет. Такой портрет связывает внешность героя с особенностями его внутреннего мира, фиксирует детали внешности, несущие информацию о мыслях, чувствах, пере­живаниях, настроении человека. Таков портрет Печорина в «Максим Максимыче»: «Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов, не побежденное ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными... Его походка была небрежна и ленива, но я заметил, что он не размахивал рука­ми — верный признак некоторой скрытности характера. ...О глазах я должен сказать еще несколько слов. Во-первых, они не смеялись, ко­гда он смеялся! Вам не случалось замечать такой странности у неко­торых людей?.. Это признак — или злого нрава, или глубокой посто­янной грусти». Следует также отметить, что психологический портрет Печорина строится на антитезах и оксюморонах: «крепкое сложе­ние» и «женская нежность» бледной кожи, «пыльный бархатный сюр­тучок» и «ослепительно чистое белье» под ним, светлые волосы и чер­ные брови. Такие портретные детали призваны подчеркнуть сложность и противоречивость натуры этого героя.

Особенности пейзажа связаны прежде всего с жанром каждой из частей. «Бэла» написана в форме путевых заметок, и поэтому природа в этой части описывается с большой документальной точностью. В «Та­мани», которая представляет собой авантюрно-приключенческую но­веллу и открывает дневник Печорина, пейзаж призван интриговать чи­тателя и окружать таинственным, романтическим ореолом героев. Другая задача пейзажа в этой части — противопоставляя дикость, неук­ротимость стихии и бесстрашие героев, подчеркивать, что для них бу­шующая стихия — естественная среда. В «Княжне Мери» природа влияет на людей, располагая их к определенному настроению. Так, крутой об­рыв в сцене дуэли Печорина и Грушницкого, выполнивший сначала роль выразительного антуража, в итоге становится причиной нараста­ния напряженности героев: тот, в кого попадут, будет убит и найдет свое пристанище на дне жуткой пропасти. Такая функция пейзажа — следствие реалистичности литературного метода Лермонтова. В фило­софской повести «Фаталист» описание природы играет роль символа. Здесь звездное небо символизирует гармонию мировосприятия и яс­ность цели человеческого существования, которых как раз и не хватает Печорину в жизни.

Кроме того, пейзаж служит и средством характеристики различных персонажей. Отношение героя к природе выступает мерилом глубины и неординарности его натуры. Так, пейзажные зарисовки в «Журнале Печорина» помогают понять его сложный, мятежный характер и рас­крывают тонкую душевную организацию. В своем дневнике он неоднократно дает почти поэтические описания окружающего пейзажа: «Нынче в пять часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполни­лась запахом цветов, растущих в скромном палисаднике. Ветки цвету­щих черешен смотрят мне в окно, и ветер иногда усыпает мой пись­менный стол их белыми лепестками».

Приведенное описание позволяет увидеть те особенности языка ро­мана, которые позволили многим современникам Лермонтова дать вы­сочайшую оценку художественного мастерства автора. «Никто еще не писал у нас такою правильною, прекрасною и благоуханною прозой», — сказал Н.В. Гоголь. Не менее восторженный отзыв о языке прозы Лер­монтова принадлежит писателю Д.В. Григоровичу: «Возьмите повесть Лермонтова «Тамань», в ней не найдешь слова, которое можно было бы выбросить или вставить; вся она от начала до конца звучит одним гар­моническим аккордом: какой чудесный язык!» Превосходный стилист А.П. Чехов также отмечал достоинства лермонтовской прозы: <Я не знаю языка лучше, чем у Лермонтова».

 

загрузка...